Деймантас Наркявичюс
Литва
РАБОТА:
«Сказка становится былью», 1999
Фильм супер 8 мм, переведенный на DVD
Weiss Gallery, Берлин
Деймантас Наркявичюс получил образование в Вильнюсской художественной академии, выбрав в качестве специализации скульптуру. Однако с конца 1990-х он окончательно нашел себя в искусстве видео. Кинематограф же он любил с детства, и главными для него фильмами были такие антиподные произведения, как «Судьба человека» Сергея Бондарчука и «Цвет граната» Сергея Параджанова. Поэтому его собственное экранное творчество тяготеет, с одной стороны, к развернутому повествованию, к материалу истории ХХ века, к ее самым драматическим страницам, а, с другой — к пониманию фильма как предмета непрестанного эксперимента. Сводя воедино эти столь разнонаправленные устремления, Наркявичюс опирался на творчество своего выдающийся соотечественника, отца американского киноавангарда Йонаса Мекаса, для которого радикальное новаторство имело одну главную цель: вернуть современникам чувство живого переживания минувшего, его самых травматичных моментов.

«Сказка становится былью» принадлежит к ранним работам Наркявичюса (она четвертая в его фильмографии) и может показаться крайне простой. На протяжении 56 минут мы слышим исповедальный рассказ Фаины, уроженки Вильнюса, пережившей опыт Холокоста. При этом саму героиню мы не видим: на экране же за это время меняется лишь четыре статичных изображения, снятых художником в разных местах города Вильнюса и его окрестностей. Улица, где прошло детство Фаины, фасад ее школы, один из дворов вильнюсского гетто и Рудникайский лес, то есть места, упомянутые рассказчицей. Однако эти четыре изображения есть результат достаточно изощренной процедуры. Они возникли из прямой натурной съемки, длившейся непрерывно 24 часа, при этом камера спускала затвор лишь раз в минуту. В результате на выходе получились четыре последовательности кадров — своего рода анимация, воссоздающая течение суток в четырех разных местах за 14 минут. Так фильм Наркявичюса совместил четыре дня и ночи с 56 минутами рассказа о прожитой жизни, которая охватывает историю ХХ века.

Далеко не простым оказывается и композиционное решение работы: помимо рассказа Фаины, занимающего в фильме центральное место, в нем имеется еще две дополнительных коротких части — своего рода пролог и эпилог. Начинается фильм со звучания детского голоса, а затем и кадров девочки-подростка, читающей по книге на литовском языке сочиненную романтиками XIX века легенду об основании города Вильнюса. В завершении же фильма на экране появляется Хаиса Спанерфлиг, еще одна уроженка Вильнюса, жертва и герой сопротивления холокосту. Смотря прямо в камеру, она поет на идише жизнеутверждающий патетический гимн. Так, если первая часть апеллирует к далекому от реальности сказочному мифу, то третья — к утопии, питавшей трагедии и величие минувшего ХХ века, его преступления и порыв «сказку сделать былью». И все это сопрягается с исповедью — рассказом Фаины, в котором о человеческих драмах и надеждах говорится с размеренной обстоятельностью, почти буднично. И, наконец еще одно важное сопряжение: в трех частях фильма последовательно звучат литовский, русский и идиш — три языка, на которых некогда говорил город Вильнюс.

Так фильм Наркявичюса раскрывает структурную комплексность опыта памяти: в нем сопрягаются разные формы времени — календарное, биографическое, историческое и мифическое. Показано и то, что наше настоящее всегда связано с прошлым, но и прошлое возможно только потому, что оно затребовано настоящим, а настоящее творится людьми, хранящими верность своему прошлому и надеждам на будущее. Вся эта сложная темпоральная и понятийная структура собственно и задает то, что принято называть местом и нашу к месту причастность. «Я никогда не пытался смотреть на историю со стороны, как сторонний наблюдатель, — говорит Наркявичюс, — я пытаюсь жить внутри ее. Я не хроникер, я лишь один из тех, кто живет внутри истории, чтобы найти ее место».

Виктор Мизиано

THE HUMAN CONDITION
artistic director of the project: Viktor Misiano
National Center for Contemporary Arts
Moscow Museum of Modern Art
Jewish Museum and Tolerance Center
Made on
Tilda