РАБОТА:
Комнаты (Еврейский музей и центр толерантности), 2018
Вода и пыль на стене, размер по месту
Предоставлено автором, Galerie Nagel Draxler, Берлин/Кельн; Galleria Pinksummer, Генуя; Galerie Michel Rein, Париж/Брюссель
Лука Витоне начинал свой творческий путь в конце 1980-х и в своем поколении принадлежит к наиболее последовательным продолжателям концептуальной традиции 1960–1970-х. Именно так — концептуально, аналитически — он понял задачу участия в выставке посвященной месту. Вместо того чтобы выставить здесь некое произведение, тематизирующее проблему места, он предпочел сделать предметом своего исследования само место — Еврейский музей и центр толерантности. Его работа «Комнаты (Еврейский музей и центр толерантности)» сводится к тому, что на стены выставочного пространства наносится вода, в которую вмешана собранная в этом пространстве пыль. Так в месте выставки выставляется то, что этому месту принадлежит. Перед нами классический пример излюбленного приема концептуалистов — тавтология.

У концептуализма, понятого в расширенном смысле, Витоне унаследовал также и интерес к некоему исходному уровню явлений, к неким первичным основам бытия. Витоне ищет «первичные структуры», как бы сказали минималисты, его искусство — это «бедное искусство», как определяли свое творчество итальянские художники-шестидесятники. И действительно, пыль — это ведь и в самом деле материя элементарная, субстанциональная. Покрывая поверхности, она принимает формы предметов, на которые ложится, то есть она лишена собственной формы, которая бы делала ее чем-то отдельным, вещью-в-себе. Гастон Башляр говорил, что ил — это «пыль воды» и что материя эта «есть бессознательное формы». В тоже же время он называл пепел «пылью огня», и утверждал, что вся эта триада — ил, пыль и дым — суть образы, в измененной и туманной форме намекающие на материю, из которой они возникают, являясь осадком четырех стихий.

При этом мы постоянно изгоняем пыль из нашей повседневной жизни. Не принято жить с пылью, пыль принято стирать. При этом она неминуемо возвращается, чтобы вновь быть стертой. Вернуть месту его пыль и сделать ее видимой — а именно это делает Витоне в Еврейском музее, — значит вернуть этому месту его составляющую, которую принято не принимать в расчет. Место, хочет сказать художник — это то, что в нем есть, и то, что из него ушло. Бытие — это бытие + небытие.

Эта диалектика пыли подводит к еще одному свойству этой своеобразной материи, явно задействованному Витоне в его работе. Пыль есть очевидное указание на течение времени. «Жаждет пыли всяка поверхность, ибо пыль есть плоть времени, времени плоть и кровь», — писал Иосиф Бродский в «Набережной неисцелимых». А потому работа Витоне не была бы уместна на этой выставке, если бы ее место не было местом, если бы оно не имело своей интересной и даже легендарной истории. Время — это ведь и есть то, что делает место местом. Кстати, Бродский дословно повторил эти слова о пыли в своем «Натюрморте», открывающемся словами другого поэта, соотечественника Витоне, Чезаре Павезе: «Придет смерть, и у нее будут твои глаза». Являя собой диалектику бытия и небытия, пыль принадлежит не только сущему, но и смерти. «Пыль, — указывал Башляр, — служит выражением конца, который есть одновременно начало». Пыль подтверждает важную миссию места — сводить настоящее с прошлым и гарантировать ему преодолевающее смерть грядущее. Место становится местом, когда на него легла пыль.

Виктор Мизиано
THE HUMAN CONDITION
artistic director of the project: Viktor Misiano
National Center for Contemporary Arts
Moscow Museum of Modern Art
Jewish Museum and Tolerance Center
Made on
Tilda