Браха Л. Эттингер
Израиль / Франция
РАБОТА:
Под водой: Плач Эвридики
1. Ein-Raham – Eurydice. Видео, HD, loop, 19 мин 57 сек, 2014 [2012]
2. MaMemento Fluidus – MaMedusa. Видео, HD, loop, 25 мин 53 сек, 2014 [2012]
3. Ein-Raham – Crazy Woman. Видео, HD, loop, 16 мин 06 сек, 2014 [2012]
Предоставлено автором
1.
Вода несет нас. Вода нас укачивает. Вода нас убаюкивает. Вода возвращает нам образ нашей матери.
Гастон Башляр. Вода и грезы «Опыт о воображении материи»

2.
Сомкнувшаяся вода принимает мертвого в свое лоно.
Гастон Башляр. Вода и грезы. «Опыт о воображении материи»

3.
Для некоторых душ вода является материей отчаяния.
Гастон Башляр. Вода и грезы. «Опыт о воображении материи»

4.
Для Орфея, когда он спускается за Эвридикой, искусство – это способность разомкнуть ночь. Силой Орфеева искусства ночь встречает его как гостя, становится гостеприимной задушевностью, согласием и единодушием первой ночи. Но цель Орфея – Эвридика: Эвридика для него – предел, которого может достичь искусство; под укрывшим ее именем и окутавшей ее шалью она – та затерянная в глубине точка, к которой, видимо, и стремятся искусство, страсть, смерть, ночь. Она – тот миг, когда сама сущность ночи предстает другой ночью.
Морис Бланшо. «Пространство литературы»


Браха Л. Эттингер – художница, психоаналитик, теоретик феминизма. На выставке представлены три ее произведения, объединенные в видеотриптих или трилогию. Заглавные персонажи этих работ – сумасшедшая, Эвридика и Медуза – могут быть поняты как альтер-эго самой художницы, но одновременно и как мифологемы, отсылающие к женскому началу, к личным и историческим травмам. При этом сумасшедшая женщина (нарисованный контур со склоненной вбок головой) – это образ человека в пограничном состоянии, травмированного, словно пытающегося вспомнить случившееся, то, что сознание не способно было воспринять и идентифицировать. Эвридика же – это символ неразделимости любви и утраты. Ведь согласно мифу Орфей, единожды утратив возлюбленную, спускается за ней в загробный мир, но снова теряет ее, когда нарушив запрет, оборачивается, чтобы удостовериться, следует ли за ним Эвридика. Наконец, Медуза, по одной из версий древнего мифа, некогда прекрасная дева, превращенная богиней Афиной в чудовище, – противоречивая, двусмысленная фигура, одновременно жертва и убийца, которую в конце ждет гибель.

В процессе создания этой трилогии Эттингер работала с различными историческими фактами и материалами, в частности, с фотографиями матерей с детьми перед казнью нацистами, а также с историей собственной семьи. Многие из родных Эттингер в годы Второй мировой войны оказались в концентрационных лагерях, ее тетя погибла на корабле, подожженном и затопленном нацистами. Самой же художнице довелось участвовать в операции по спасению пассажиров судна, подожженного и затонувшего в ходе арабо-израильской войны 1967 года. Отсюда мотив водной стихии, ее смертоносности, но одновременно и жизненной силы, который постоянно присутствует в творчестве и исследованиях Эттингер. Отсюда же и визуальный ряд ее работ, похожий на зыбкую, водную гладь, текучую субстанцию, одновременно структурированную и абстрактную, где кадры из архива перемежаются со снимками узи. «Вода возвращает нам образ матери» и «принимает мертвого в свое лоно» — цитирует Эттингер Гастона Башляра. И от себя добавляет: «Возможно, когда ангел Истории переживает бессилие среди следов катастрофы, мы можем воззвать к ангелу Искусства, который томится по человеческому, не-доминантному… способу доверия, чтобы допустить вдохновляющую прозрачность в уважении, которое не является подчинением».
Made on
Tilda