Катрина Нейбурга
Латвия
РАБОТА:
Память вещей, 2012
Инсталляция, размеры варьируются, звук – Андрис Инданс
Настоящая работа представляет собой реконструкцию реального домашнего интерьера и отсылает к семейному ритуалу, регулярно отправляющемуся в его стенах. Приходящая на дом мастер педикюра Александра делает его трем женщинам трех поколений семейства Нейбургов – Катрине, ее матери и бабушке. Отдельные сцены этого ритуала художница задокументировала на видео и спроецировала их в разных местах инсталляции. Встроенные в предметную среду, они мерцают здесь подобно визуализированным вспышками памяти, как некие чудесные явления, а подчас как почти зловещие призраки минувшего. Память вещей и память людей сплетаются в единую констелляцию.

Этот эффект опредмечивания личной памяти являет собой особую модель исторического времени. Воспоминание перестает оформлять себя линейно разворачивающейся цепочкой событий, низводящейся нами до некой исходно-опорной точки. В «Памяти вещей» прошлое предстает разобранным на отдельные, наличные и даже осязаемые фрагменты. А потому рассказывание биографии приобретает вид манипулирования предметами, которые вспоминающий, подобно старьевщику, извлекает из разных углов своей лавки древности. Извлеченные и, следовательно, вырванные из некой целостности минувшего эти мнемонические предметы образуют своего рода аллегорические созвездия и представлены как допускающие бесконечное число конфигураций останки невосполнимого, а стало быть – неполного опыта.

Это осознание невосполнимости опыта, вырывая нас из обманчивого ощущения встроенности в поступательный поток жизни, производит двойственный эффект. С одной стороны, мы открываем для себя трогающую нас глубинную связь с вещами, которые ранее из-за своей привычности пребывали для нас как бы вне зоны видимости. Но с другой стороны, распад устойчивого биографического повествования и опредмечивание памяти приводят к тому, что мы начинаем смотреть на наше прошлое, сведенное к совокупности расположенных перед нами осязаемых объектов, как бы со стороны. Именно за счет этой возникшей дистанции мы обретаем возможность открыть для себя эти вещи и нашу с ними интимную связь, но в то же самое время мы одновременно и отчуждаем их от себя. Символичной здесь является деталь, которую Катрина упоминает в своем посвященном этой работе тексте. Речь там идет о мелких фрагментах кожи, которые Александра срезает в ходе своей кропотливой работы в доме Нейбургов. Отчужденные от тела эти кожные фрагменты становятся сторонними и лишенными функции предметами, а потому их в конечном счете просто выбрасывают вместе с бытовым мусором.

«Память вещей» – работа не столько о некоем лично пережитом художницей прошлом, сколько о ее конечной невозможности восстановить с этим прошлым связь. Или, скажем иначе, эта работа не столько представляет нам вещи, в которых запечатлен жизненный опыт художницы, сколько представляет ее взгляд, обращенный на знакомые ей предметы, которые не способны более вызвать у нее эмоциональный отклик.
Made on
Tilda