Роберт Кушмировский
Польша
РАБОТА:
Träumgutstrasse, 2014
Инсталляция
Роберт Кушмировский создает мир реплик и вымышленной реальности, где фантазия автора встречается с забытой историей и где предметы, хранящие память о прошлом, сопрягаются с состаренным новоделом.

Само название работы суть мистификация, переплетение различных смыслов и реальностей. «Träumgutstrasse» – название вымышленной улицы, игра слов, состоящая из фонетической комбинации созвучных понятий: Traugutt (фамилии Ромуальда Траугутта – польского генерала, возглавившего восстание против Российской империи в 1863 году), Trauma (травма), Träum gut (сладкие сны) и Strasse (улица). Так название работы создает поэтический образ, объединяющий призрачность сновидений с пугающими воспоминаниями.

Кушмировский часто работает с локальной историей и создает инсталляции специально для определенных мест. Так, Träumgutstrasse родилась как посвящение Дворцу Чапских в Варшаве (как раз расположенному на улице имени генерала Траугутта), разрушенному во время бомбежки в 1939 году. В одном из помещений дворца располагалась Библиотека Красинских – центр культурной и политической жизни Варшавы в 1862–1913 годах. После реконструкции здесь находится Академия изящных искусств, где и была впервые представлена инсталляция. В Вене эта же работа была показана в Hochhaus Herrengasse – первом венском высотном здании, которое чудом уцелело во время Второй мировой войны, тогда как почти все его жильцы были вынуждены бежать из Вены. Интересно и выстраивание связей работы со зданием в Москве, где проходит выставка «Дом с привидениями» – доходным домом на Кузнецком мосту. Это здание было построено в 1905-1907 годах Первым страховым обществом (изначально носившим название «Российского страхового от огня общества»), а с 1918 до 1952 года принадлежало Народному комиссариату по иностранным делам (позднее МИД).

В работе Кушмировского сожжение становится символом уничтожения воспоминаний и стирания памяти. Сгоревшая комната Кушмировского словно существует в ином, навсегда замершем отрезке бытия. Художник фиксирует момент утраты и сохраняет память о том, что осталось нетронутым, неподвластным забвению. Остовы сгоревшей мебели как будто символизируют ту границу, где память, как говорит Поль Рикёр, заключает договор с забвением, чтобы «ощупью найти точную меру своего равновесия с ним».
Made on
Tilda