ВЫСТАВКА «БИОГРАФИЯ: МОДЕЛЬ ДЛЯ СБОРКИ»
Петер Фридль
РАБОТА:
БЕЗ НАЗВАНИЯ
Гипс. 2013

ДРАМАТУРГ (АННА, КОБА, СЛЕПОЙ МАЛЬЧИК)

Смешанная техника, 2016
Оба произведения Петера Фридля, объединенные в экспозиции в одну инсталляцию, референтны их автору. Так, его объект «Без названия» есть, по сути, его автопортрет, решенный в форме «посмертной маски». Во второй же работе уже ее название, «Драматург», также отсылает к биографии Фридля, который начинал свой творческий путь театральным критиком и связь с миром театра никогда не порывал. При этом один из трех персонажей этой работы, слепой мальчик, восходит к пьесе «Драма для дураков» написанной для кукольного театра Эдвардом Гордоном Крэгом и воплощает «художника в детстве». Впрочем, кукольный театр — а «Драматург», конечно же, отсылает именно к нему, — и сам по себе связан с миром кукол и детских зрелищ, т.е. с детством. Так, две эти работы сводят между собой начало и конец жизненного и творческого пути.

Наряду с этим кукольный театр часто используют как метафору, когда хотят описать социальный мир, где действиями людей управляет внешняя сила, дергающая их за ниточки. С этими смыслами можно связать и второго персонажа «Драматурга» по имени Коба, т.е. Иосифа Сталина. Наконец, третий персонаж работы, Энн Бонни, — легендарная женщина-пират ХVIII века, чья жизнь, полная невероятных приключений, дошла до нас благодаря «Всеобщей истории пиратов», написанной скрытым под псевдонимом Даниелем Дефо. Отсюда неясным остается, что в этой невероятной судьбе вымысел писателя, а что и в самом деле принадлежит спектаклю, в который превратила свою жизнь авантюристка и лицедейка Энн. С этой старой темой, взаимопроникновением искусства и жизни, связана и первая работа Фридля. Ведь, с одной стороны, гипсовая маска есть документальная копия лица художника, а с другой, это еще и маска, т.е. атрибут сцены.

Однако посмертная маска художника может быть понята и как аллегория «смерти автора». И действительно, что за пьесу сочинил для нас драматург? Что связывает между собой этих трех столь разных персонажей? Есть ли над ними кто-то, кто будет их дергать за ниточки? Похоже, что автора здесь и в самом деле нет, так как драматический театр умер, а пришедший на его смену театр постдраматический уже не показывает нам некую достоверную имитацию жизни, а представляет свое от этого отречение — представляет смерть автора и смерть театра.

Оговорим, в дополнение, что театр марионеток — театр кукол, а не живых актеров, будучи зрелищем нарочито условным, рассматривался романтической традицией как театр в чистом виде. Но в то же самое время марионетка — это не только актер, но и игрушка, кукла, которая в руках ребенка оказывается вовлеченной в совсем не драматическую игру на сцене, а игру стихийную в реальной жизни. Оба эти типа игры — игра ребенка и игра комедианта, — имеют общее древнее происхождение в мифе. Точнее, оба они происходят из ритуала, предназначенного воспроизводить миф и его сакральный смысл. При этом — как заметил Эмиль Беневист — игра на подмостках, основываясь на воспроизведении некой устойчивой драматургии, сохраняет связь с сакральными смыслами ритуала, в то время как в игре ребенка «сохраняется лишь форма сакральной драмы», так как в этой игре «все всегда происходит заново». В свою очередь, Клод Леви-Стросс дал еще одно, фактически тождественное определение: «ритуал организует время, превращая событие в структуру, а игра, напротив, превращает структуру в событие». Аналогично работают и погребальные маски, выставленные среди живых людей: они как бы удерживают умерших в настоящем, сохраняя за ними статус присутствия. Но в то же самое время маска может быть понята и игрушкой, говорящей о том, что перед нами то, что когда-то было живым человеком, а теперь является чем-то другим, в данном случае знаком смерти. Как заметил некогда философ Джорджо Агамбен, это совмещение структуры и события, синхронии и диахронии, бытия и небытия суть базовые определяющие любого общества и любого субъекта, а также их обустройства во времени и истории.

Однако эти базовые определяющие остаются обычно вне пристального внимания людей и художников, затянутых в естественное течение времени и истории. Для того, чтобы их представить, Фридлю и понадобилось инсценировать смерть автора и остановить действие спектакля и жизни, разобрав их, таким образом, на составляющие элементы.

Made on
Tilda