ВЫСТАВКА «БИОГРАФИЯ: МОДЕЛЬ ДЛЯ СБОРКИ»
Сергей Братков
РАБОТА:
ДЫМ НАД ВОДОЙ
1984 - 2019
Смешанная техника
«Если привычка — это вторая натура, то какая же первая?». В эти слова Генрик Ибсен вкладывал свое неискоренимое презрение к обывательским жизненным устоям, которым в своих пьесах он противопоставлял окрыленную большой идеей личность, идущую наперекор буржуазным нормам. Личность же, которая стоит за работами Сергея Браткова, лишена героического пафоса или миссии. Его герои, а часто это он сам, полностью поглощены ритуальностью быта. Привычка, т.е. некие регулярно повторяемые действия, как раз и есть то, что только и может как-то организовать существование, задать его биографическую траекторию. Так, пристрастие к курению и попытки от этой вредной привычки избавиться могут стать стержнем, вокруг которого разворачивается история жизни.

Однако повторяемость действий отнюдь не должна непременно сводиться к механистичному воспроизводству одного и того же. Кинорежиссер Кира Муратова, поэтика которой многим близка Браткову, обращала внимание на то, что повторяемость в быте узнает себя в повторении одного и того же мотива в опере. Так и у Браткова мотив курения превращает быт в каскад сценических реприз — театральных, мелодраматических, цирковых, оперных и опереточных. И это именно каскад, т.е. совокупность отдельных действий и ситуаций. Отказавшись от придания существованию пафоса и миссии, художник не может обустроить его неким общими повествованием и все объединяющей линией развития.

Эта настроенность на дискретное делает Браткова проницательным наблюдателем, способным увидеть в обыденном нечто сингулярное и уникальное. Повторение, как отмечал Жиль Делез, чревато различием. В настоящей работе различение и укорененные в нем парадоксы проявляются в представлении Братковым своей собственной персоны. Повторение — мотив сигареты и курения, нанизывает на себя ситуации, в которых он появляется в совершенно разных обличиях. Не сводимые друг к другу, они и сами по себе столь характерны, а подчас столь нелепы и даже абсурдны, что не оставляют сомнений — эти проявления не исчерпывают собой представленную личность. Это лишь различные амплуа, если не сказать клоунады. При этом работа Браткова отнюдь не ставит своей задачей противопоставить быть и казаться. Она скорее о том, что некое сокровенное человеческое бытие, если оно и существует, то оно невыразимо, неуловимо. А потому история жизни человека это — не раскрытие того, кто он есть на самом деле, а скорее последовательность его различных попыток кем-то казаться.


Made on
Tilda